В конце прогулки король провожал её до дворца, прощаясь, а затем продолжая всё шествование. "Это было зрелище, к которому никак нельзя было привыкнуть"[99].

Ранее мы уже говорили о праве первого входа - теперь давайте поподробнее его разберём: право первого входа представляло собой право во всякое время входить к королю. "Право великого входа было вершиной милости, возвышавшей над родовитостью - и именно оно из всех высочайших наград, дарованных маршалам Буффлеру и Виллару, приравняло их к пэрам и позволило передать по наследству своим ещё малолетним сыновьям губернаторства, в то время как король уже перестал давать это право кому бы то ни было"[100]. И всего-то? Про пролезания во все места без мыла мы уже и так знаем, как и про закрытые на это глаза короля, но вот это очередное возвеличивание, дошедшее до абсурда просто умиляет. На самом деле всё намного проще, чем кажется - всего - лишь право в любое время входить к королю, но Людовик поднял эту "церемонию", которую даже и церемонией-то назвать сложно, на совершенно другой уровень. Помните - кабинет начальника как общественный туалет - зайти туда можно только по крайней нужде.

Переодевание короля происходило в хорошо освещённой комнате, но это не мешало очередному придворному священнику с подсвечником в руке передавать свечу по окончании молитвы первому камердинеру, который нес её перед королём, когда тот подходил к своему креслу. Затем король громко называл стоящего близ него и камердинер, в свою очередь, передавал подсвечник названному. Это был знак отличия, своего рода милость, которая высоко ценилась: "таким искусством обладал король создавать ничто из ничего". [101] Вызванный выходил и снимал перчатку, брал подсвечник и держал его до конца раздевания, после чего возвращал его камердинеру и так далее. Как мы можем теперь видеть всё, даже самые банальные вещи приобретали рядом с королём по истине великое значение и становились милостью с его стороны.

По утрам король ужинал один с принцами и статс-дамами, а для каждого вечера он составлял список статс-дам, которых хотел увидеть.

"Обед всегда происходил за "малым прибором", то есть король обедал один в своей комнате. за столико против среднего окна"[102], так же существовали "большой" и "очень малый" приборы, варьировавшиеся в зависимости от количество лиц, присутствующих на обеде у короля и от случая. Стол имел удобную квадратную форму. осле этого король выходил из-за стола и шёл в свой кабинет дабы лица высокопоставленные могли поговорить с ним. [103] десять часов подавали ужин - уже за "большим прибором" вместе со всем королевским домом. Словом, процесс поглощения пищи и связанные с этим процессом события являлись своего рода рутиной, в которую король и двор окунались изо дня в день, разбавляя её разнообразными разговорами и своими нарядами.

К слову о нарядах - всем известно об отменном вкусе Людовика, но мало кто может нарисовать его портрет, так обратимся же непосредственно к словам Сен-Симона, дабы не переиначить их на свой лад: "Король одевался всегда в различные оттенки коричневого цвета, со скромными вышивками, но никогда не носил одежды, расшитой по всем швам. Снизу он носил суконный, либо атласный камзол, красный или синий, много зеленого, весь расшитый. Не носил колец и драгоценностей (лучшие друзья девушек - бриллианты, поэтому и не носил - всё пожертвовал), кроме как на пряжках башмаков, подвязках и шляпе, которая всегда была отделана испанским кружевом и белым пером"[104]. Если бы у Людовика была возможность поучаствовать в программе "подиум", то он бы точно выиграл и поехал бы на NY Fashion Week. О чём говорит нам его облик? Он так и светиться силой, благосостоянием, вызовом и уверенностью, говорит всем, что "Я - король! Поклонитесь!", чего и следовало ожидать.

Краткая биография о П.А. Столыпине и восход его на политическую арену
Петр Аркадьевич Столыпин – выходец из старого дворянского рода, известного с конца XVI века. Род Столыпиных дал России выдающихся политических и литературных деятелей. Бабушка М.Ю. Лермонтова – урожденная Столыпина. Прадед – сенатор А.А. Столыпин – друг М.М. Сперанского, крупнейшего государственного деятеля начала XIX века. Отец – Аркад ...

 Легенды и предания самого народа, раннесредневековые летописи и хроники (былины, сказки, «Повесть временных лет» и др.).
Славянские писатели средних веков в своих взглядах на происхождение славян исходили из библейской легенды о вавилонской башне и расселении народов по разным частям мира. Наиболее древнее и обстоятельное изложение средневековых представлений о происхождении славян находится в русской летописи «Повесть временных лет» . Летописец знал из д ...

Предколониальная ситуация. Реформы 30-х-40-х годов XIX в.
В начале XIX в. Тунис все в большей степени становился предметом внимания ведущих держав Европы и США. С каждым годом хусейнидским беям было все сложнее отстаивать тунисские интересы в Средиземноморье. Например, в ходе англо-американской войны 1812-1814 гг. тунисские власти воспользовались отсутствием американского флота в Средиземном м ...