Империя была искусственно разделена на две половины, у каждой из которых были примерно однородные стратегические интересы. Если германская граница по Рейну и верховьям Дуная была стратегическим тылом Империи, то восточные рубежи были фасадом, фронтом великого античного государства, на этом настаивало культурное наследие эллинской цивилизации еще со времен греко-персидских войн и походов Александра Македонского. У глубокого тыла и воюющего фронта не может быть одинаковых интересов, они противоположны, хотя и фронт и тыл выполняют одну и ту же задачу, в данном случае – поддержания status quo.

Однородность и равновесие в Империи, которые поддерживались из Италии и Рима, удачно расположенных в середине государства, к тому времени были безвозвратно утрачены. Как справедливо указывает Г. Ферреро с потерей этой роли точки равновесия между «выродившейся цивилизацией Востока и бесформенным варварством Запада» Рим должен был неминуемо прийти в упадок[17], так как его стратегическое значение оказывалось равно нулю. Так и произошло, Рим оказался не нужен императорам IV–V веков, уступив место Медиолану, Никомедии, Константинополю и, наконец, Равенне. Тетрархия позволяла на основе взаимного доверия и строгой иерархии между августами и цезарями восстановить пошатнувшуюся систему укреплений и спокойствие на всех границах. Естественно, что с началом борьбы за лидерство и тем более за единовластие тетрархия переставала работать как система и превращалась только в повод для гражданских войн, отвлекающих от обороны Империи.

Тем не менее, говоря о военных реформах Диоклетиана и Константина, следует включать в это понятие и раздел государства между тетрархами, хотя, конечно же, это административная мера. Однако стратегические военные задачи решаются не только и не столько на поле боя, сколько в сфере грамотного администрирования, к тому же Т. Моммзен справедливо указывает, что к этому времени любой чиновник воспринимался скорее как военный, благодаря сильно выросшей роли субординации и замещению большинства должностей бывшими офицерами[18]. В IV веке параллельно с обычной административной системой из префектур и диоцезов действует и имеет порой даже большее значение военная администрация. Вся империя разделена на крупные (из нескольких провинций) военные округа, называемые по должности их главы дукса – дукатами.

В остальном военные реформы Диоклетиана-Константина включают в себя ряд мер по завершению образования мобильного войска для реализации стратегии быстрого реагирования. Е.П. Глушанин приводит мнение французского исследователя А. Шастаньоля о трех этапах создания подлинной походной армии, от Галлиена, предпринявшего первый масштабный эксперимент по образованию личной мобильной армии, через усиление и образование новых элитных частей в императорской гвардии при Диоклетиане, к Константину, который в 325 г. указом официально отделил части полевой армии от приграничных[19]. Сам он считает необходимым еще более расширить рамки процесса, который привел к возникновению такого разделения в римской армии.

Этот вопрос, как и вопрос об авторстве, засуживает отдельного рассмотрения и, скорее всего, не может быть решен однозначно. Для нас важнее конкретное содержание реформ, их своевременность и их эффект. Многочисленные причины, побуждавшие императоров проводить радикальные изменения в военной сфере, во многих случаях сводятся к невозможности мобилизовать такое количество солдат, которое могло бы с помощью численного перевеса быстро уничтожать прорвавшиеся на имперскую территорию отряды германцев и других варваров. Диоклетиан параллельно с усилением собственной гвардии, которая решала самые сложные для него задачи, то есть громила узурпаторов, беспрецедентно увеличил количество солдат на границах, доведя армию до 500–600 тысяч человек[20].

Были проведены невиданные по масштабам строительство новых и восстановление старых крепостей. При этом в ключевых участках речных оборонительных рубежей – у переправ на Дунае, Рейне и Евфрате – были воздвигнуты мощные предмостные укрепления[21]. Эти меры помогли, но только до тех пор, пока не понадобилось постоянное своевременное обновление созданной системы фортов, валов и стен. При том, что анонимный автор трактата «De rebus bellicis» времен правления Валентиниана I советовал строить укрепленные крепости не реже чем через каждую римскую милю[22] по всей длине рубежа, то, учитывая общую длину римских границ, это был совершенно титанический по затратам и объему работ способ обороняться от варваров, самые крупные племенные союзы которых могли выставить всего несколько десятков тысяч человек[23], о каких бы ордах за Рейном ни писали традиционно антигермански настроенные французские историки[24]. Еще более был расширен буферный пояс союзных Риму приграничных варварских племен.

Становление идеологии национального освобождения. II-я половина XIX века
В странах Тропической Африки начало формирования национальной идеологии приходится на вторую половину XIX в., что было связано с появлением в африканском обществе нового образованного социального слоя, новой элиты. Как правило, она состояла из людей, обслуживавших колониальный режим: чиновников, учителей, священников, врачей и юристов. ...

Экономическая экспансия в Маньчжурии. На пути к русско-японскому конфликту
В 1896г. был заключен договор между Россией и Китаем об оборонительном союзе против Японии. Одно из его условий предусматривало строительство последнего участка транссибирской магистрали через китайскую территорию, что сокращало путь из Забайкалья во Владивосток на 514 верст. На строительстве были заняты, в основном русские рабочие, охр ...

Разногласия консерваторов по индийскому вопросу в 1929-1931 годах
Декларация лорда Ирвина, по справедливому замечанию С. Хора, «имела эффект взрыва, который отражался на британской и индийской политике все последующие годы». Среди либералов неодобрение высказал и Ллойд Джордж, и лорд Ридин. Последний вместе с лордом Биркенхедом (поскольку оба были юристами) подчеркивали вольность и неосторожность так ...