Таже прийде немецкий воевода Яков Пунтусов со двенадцатьми своими воеводы и со своими дворяны. Московские же вельможи не хотяху его во двор ко князю пустити, неверствия ради, к мёртвому телу. Яков же з грубными словесу во слезах излагала: «како мя не пустите не токмо господина моего, но и государя, кормильца моего, своими очи же мне видети? Что ся таково содеяся?» И пустигла его горко, и целовала его тело; простяся и прошед со двора, плакася горце и захлебаяся, глаголасие во слезах: «Московские народи! Да уже мне не будет не токмо на Руси вашей, но и в своей Немецкой земли, но и от королевских величеств государя такова мне».

И слышавшее народное множество, что хотят тело его в Чудов монастырь положить, и возопиша всенародное множество, яко единели усты: «Подобает убо таковаго мужа, воина и воеводу и на сопротивныя одолителя, яко да в соберной церкви у архангела Михаила положен будет и гробом причтей царским и великих князей великие ради его храбрости и одоления на враги и понеже от их же рода и колена», яко же напереди реком.

Не токмо на Русские земли народом и всему миру плакати, но и иноземцем и немецким людям и самому свицкому[17] воеводе Якову Пунтусову плачуще, и к русскому народу во слезах от жалости глаголет: «Уже де нашего кормильца и вашего доброхода, Русская земли стояла и забрала, крепкаго воеводы не стало».

Мати же причетали от жалости: «О чадо моё, милый князь Михайло! Для моих слёз на весь свет из утробы моея родился! И как еси во утробе моей зародился? И как утроба моя тобою не просядеся излияти тебя на землю?» А жена его причитала: «Государю мой, князь Михайло Васильевичь! Жена ли тебе не в любве яз грешница? Того ли еси ради смерти предался? И почто ми еси не поведал? И ныне возьми меня под свой каменной гроб, и под гробом смерти предамся! М готова есми за тобя во аде мучитися, нежели мне от тобя на сем свете живой остатися!»

Яко и сам царь Василий, егда от погребения возвратися, и пришед в палату свою, и на злат стой свой царский ниц пад, и плачася, захлебаяся горко, смоча слезами стол, слёзы на пол с стола каплющи. Матерь же его, княгиню Елену, и жену его, княгиню Александру, ближнии их верные слуге едва с нужею от гробницы отволочаля в дом свой. Черноризицы же, иноки и вдовицы во слезах же утешали их: «Да не плачитеся, княгиня Елена Петровна и княгиня Александра Васильевна, но богу убо так извольму, краткой век жити ему: вам бо от многаго плача и тучи великия во иступлении ума не быти». И те же княгины, мати его и жена, пришедше же в дом свой падше на стол свой ниц, плакахуся горце и захлебающе, стонуще и слезами своими стол уливая и слёзные быстрины, аки речные струя, на пол со стола пролияшеся и до утра без пищи пребывая».[18]

Второе крещение Руси в 70-е годы IX в.
До нашего времени дошло несколько любопытных свидетельств о массовом крещении русов во время царствования в Византии императора Василия I Македонянина (867-886) и второго патриаршества в Константинополе Игнатия (867-877). Внук Насилия Македонянина император Константин VII Багрянородный написал биографию своего деда, которая затем попала ...

Уголовное право и судопроизводство
Главы 9.9 и 10 специально устанавливали конкретные принципы законодательства в самой острой сфере, причем не только для 18 века, - сфере уголовного права и судопроизводства. Правильно построенный уголовный закон провозглашался важнейшей гарантией гражданской «вольности». Правильно - значит не произвольно, единство по хотению законодате ...

Становление идеологии национального освобождения. II-я половина XIX века
В странах Тропической Африки начало формирования национальной идеологии приходится на вторую половину XIX в., что было связано с появлением в африканском обществе нового образованного социального слоя, новой элиты. Как правило, она состояла из людей, обслуживавших колониальный режим: чиновников, учителей, священников, врачей и юристов. ...