В заключение укажем на ряд мнений, высказанных по поводу сочинений Болтина, которые убеждают, что труды его оставили глубокий след в нашем историческом сознании. Суровый критик Шлецер признавал в нем "величайшего знатока отечественной истории" и находил, что до него ни один русский не писал истории своего отечества с такими познаниями, остротою и вкусом. Карамзин, укоряя его за увлечение мнениями Татищева и отмечая ошибки в его трудах, отзывается об авторе "Примечаний" как об умном и наблюдательном критике. Митрополит Евгений указывает на "обширность его сведений", на критическое чутье и уменье разобраться в повествованиях и в происшествиях. Книга Болтина против Леклерка возбудила в Каченовском желание заняться критическим исследованием отечественной истории (Воспоминания Снегирева, "Русский Архив", 1866, 75). Строго отзываясь, со своей точки зрения, о его увлечениях древностью летописей и этнографическими соображениями, скептики признавали, однако, за ним остроумие, замечательный критический талант и близость к истинному понятию об истории. Соловьев ценил в его "Примечаниях на Леклерка" первую книгу, в которой проведен был общий взгляд на целый ход истории, первую попытку смотреть на историю как на науку народного самопознания, отыскать живую связь между прошедшим и настоящим, в которой указано значение России в ряду европейских государств, не отрицая ее особенностей. Другие замечают, что хотя Болтин берет под защиту некоторые черты старого быта, но он весь живет в новом времени и идеализирует старину с точки зрения современных идей (Знаменский). Болтин обладал истинно блестящими дарованиями. Он не только стоит выше Щербатова или Радищева, но даже в некоторых отношениях выше Фонвизина и Новикова. Он превосходил всех строгостью и самостоятельностью мысли, живым знакомством с Россией и более русским взглядом на вещи. Вообще, после Ломоносова, Болтин с Лепехиным, Поповским и Десницким принадлежат к числу самых замечательных голов России XVIII столетия (Ламанский). В его замечаниях признают критический такт и верность взглядов, удачное определение отношения древней Руси к новой, цельность взгляда на всю русскую историю и в этом отношении видят в нем предшественника славянофилов (Бестужев-Рюмин). Это был ум точный, положительный, не склонный к фантазии, ум по преимуществу критический; для него нет вопроса о необходимости какого-нибудь другого просвещения, кроме европейского, и он желает, чтобы этого просвещения было как можно больше в России (Пыпин). В нем видят блестящего представителя русской науки XVIII столетия, а в его произведениях — силу ума, таланта, выражение современного ему состояния русской образованности, наконец уважение к факту, строгую правдивость, неуклонное стремление к истине — действительной, а не воображаемой (Сухомлинов). В изображении им состояния русской гражданственности в древнейший период находят яркую картину, в которой доселе нечего поправить . Ему приписывают впервые высказанную у нас мысль, что современность есть живой музей древности, ходячая летопись прошедшего; его сомнения, несмотря на позднейшие успехи русской историографии, признаются до сих пор не утратившими интереса, причем самые вопросы, поставленные им, стали после него очередными задачами русской историографии (Ключевский). Наконец, Болтину отводят видное место в истории русской исторической мысли. От Болтина нельзя вести никакой школы, никакого исторического направления; его историческая деятельность не создала никакого переворота в ходе русской историографии; но самое драгоценное свойство, давшее основной тон его ученой работе, — черты реальности, широкое понимание явлений общественной и политической жизни, живая связь с исторической традицией и внесение опыта государственной деятельности в изучение прошлого, словом все то, что расширяло исследовательский кругозор наших историков-любителей прошлого века, но что вскоре после Болтина должно было надолго исчезнуть из ученого оборота нашей историографии (Милюков). В этих отзывах вполне исчерпывается признание исторического значения критики Болтина, тем более для нас важное, что они принадлежат ученым разных школ и направлений. Если же мы примем во внимание свидетельство современника Болтина о почти полном незнании русской истории в тогдашнем обществе (кн. Щербатов в предисловии к изданию Царственной книги 1769 г.) и отзыв другого образованного современника (Завадовского), что "всю историю до царства Иоанна Васильевича должно откинуть in loca imaginaria и что вся наша история до Петра Великого всегда будет скучна для читателей", то мы оценим всю важность подвига Болтина как историка-любителя, дилетанта, взявшего на себя труд осветить древний период русской истории, поставить его в надлежащую связь с новым и представить, с помощью сравнительного метода, более надежный путь к изучению источников и событий своей истории.

Сталинградская битва 17 июля 1942-2 февраля 1943 годов
В истории Великой Отечественной войны битва под Сталинградом занимает особое место. Летом 1942 года гитлеровцы прорвались к Волге, и казалось еще одно усилие и СССР будет поставлен на колени. Однако планы противника потерпели полный крах. Словно гигантская пружина сжалась до упора, а потом стала разжиматься, неумолимо сметая все на пути ...

Образование ТУАК и основные направления деятельности. Образование ТУАК
В течение почти полувека (1887-1931гг.) вопросы истории Крыма, его народов, а также выявления, собирания, учета, охраны и использования многочисленных и разнообразных памятников истории и культуры энергично разрабатывались старейшей и авторитетнейшей в Крыму краеведческой организацией, которая в 1887-1923 годах именовалась Таврической у ...

Голодные сороковые
«Голодные сороковые» жестоко ударили по всем слоям европейского населения. Особенно ухудшилось экономическое положение между 1845 и 1847 гг., так как один за другим следовали неурожайные годы, что вызывало резкий рост цен на зерно. Ко всем бедам в 1847г. Европу потряс мировой промышленный кризис. Искра вспыхнула во Франции в 1848 году ...