Вывод воевод был, несомненно, всеобщим желанием. В том смысле, что это было общее пожелание украинского населения, доносил и воевода Шереметьев: «Черкассы» желают непременно, чтобы «русских» людей не было на Украине в городах, и жить с ними не хотят. Вообще это был момент, когда стремления гарантировать Украину от вмешательства московского правительства и администрации проявились особенно сильно и широко в украинском обществе. Возможно, что их популярностью, тем что это было всеобщее и непременное условие дальнейших отношений, объясняется та значительная твердость, с которою Многогришный и старшина отстаивали свои требования. Но московское правительство, очевидно, возлагало надежды раскол, выразившийся в отделении Многогришного от Дорошенко, и решило все-таки не уступать украинским требованиям. Оно позондировало Дорошенко, которого продолжали еще держаться южные левобережные полки, но когда и Дорошенко поставил то же требование о выводе воевод, московское правительство решило дер­жаться Многогришного. Оно могло рассчитывать, что последний в своем фальшивом положении между Дорошенком и Москвою окажется уступчивее и, не имея духа отказаться от гетманской булавы, отступится от своего ультиматума.

Действительно, уже к марту 669 г. Многогришный уступил. На раде в Глухове, хотя и не без значительной оппозиции, были приняты «статьи» — договор между Украиною, собственно, украинскою старшиною, и московским правительством, составленный в стиле международного трактата (так наз. уховские статьи). После этого Многогришный был еще раз подтвержден на гетманство и получил знаки власти от московского легата.

В окончательно принятой редакции этих Глуховских статей по­становлялось, что московские воеводы, кроме Киева, будут назна­чаться в Переяслав, Нежин, Чернигов и Остер, но они не будут иметь права вмешиваться в суд и управление,— им будут подчиняться только московские ратные люди их гарнизонов. Таким образом, после обнаруженного народом неудовольствия московское правительство отказалось от введения московской администрации и податного оклада на Украине. За гетманом не признавалось право сношений с иностранными государствами, но сохранялось на будущее время участие казацких делегатов в московских дипломатических конфе­ренциях.

Это был очень чувствительный удар для планов Дорошенко, но он не смутил его, и — к чести Дорошенко нужно сказать — он не стал тратить сил и энергии на борьбу с Многогришным. Хотя он смотрел на последнего свысока как на самочинного «покутного гетманчика», но поддерживал с ним добрые отношения, тем более что и без того имел достаточно забот, а общность национальной программы сближала его с Многогришным: мы уже видели, что их пожелания в сфере отношений к Москве более или менее были оди­наковы.

Вопрос о передаче Польше Киева, остав­ленного перемирием 1667 г. только на два года под властью Москвы, возбуждал тогда большую тревогу на Украине. Москву обвиняли в пренебрежении к национальным интересам Украины и излишней уступчивости в от­ношениях к Польше. Подозрения росли тем более что казацкие деле­гаты вопреки обещаниям не были допущены к конференциям, проис­ходившим между уполномоченными Москвы и Польши. Эти общие заботы и огорчения сближали Дорошенко с Многогришным, очень огорченным поведением московских политиков. И в конце концов жа­лобы на поведение московского правительства, которые заявлял Многогришный, послужили поводом к скорому его падению.

Многогришный вообще не умел поставить себя в хорошие отно­шения к старшине. Последняя была склонна смотреть на него свы­сока как на человека нового, «мужичьего сына» и притом довольно простодушного. Постоянно подозревая старшину в интригах, Много­гришный позволял себе временами резкие выходки против нее. Недо­вольные действительно устроили заговор в марте 1672 г. и по соглашению с московским отрядом, находившимся при гетмане, схватили его и отослали в Москву, обвиняя в измене московскому правитель­ству и прося разрешения выбрать нового гетмана. Обвинения были совершенно ложны, а насколько все это имело характер личной инт­риги, доказывает страх заговорщиков, что войско и население выступят против них: поэтому раду для выбора нового гетмана они даже не решились устроить на украинской территории, а перенесли за московскую границу под охрану московского войска (на урочище Козацька Диброва). Но несмотря на очевидную ложность обвинений, московское правительство сочло за лучшее придать им значение.

Над Многогришным был наряжен в Москве суд; гетмана подвергли пыткам, и хотя никаких улик против него не найдено, тем не менее его с семьею и ближайшими сторонниками сослали в Сибирь, где Многогришный в весьма тяжелых материальных условиях жил еще первых годах XVIII в.

Положение стран ЦВЕ в годы войны
Положение в странах ЦВЕ в годы войны зависело от того, являлись ли эти страны сателлитами Германии или были оккупированы. После упразднения Чехословакии в марте 1939 г. чешские земли составили рейхспротекторат Богемия и Моравия. Он был включён в состав рейха. Главой марионеточного правительства был назначен бывший президент Эмиль Гаха. ...

Ухудшение отношений с Царем
Деятельность Витте всегда вызывала критику, часто пристрастную и несправедливую. Немаловажною причиной недовольства общества были прессы и способы его действий, слишком резкие, иногда недопустимые. Он не считался с формами, установленными для законодательных актов. Его главная реформа – денежная была осуществлена всецело в административ ...

Транссибирский путь. Неоднозначность его оценок
Служебная деятельность С.Ю. всегда была связана с железными дорогами. И на посту министра финансов он продолжал заниматься любимым делом. В 1889г. из 27,5тыс верст железных дорог более 21тыс. находилось в руках частных лиц. К концу его службы казне принадлежало уже 35,5 тыс. верст. Самой протяженной железной дорогой была Транссибирская ...