Попытаемся конкретизировать каждый из названных концептуальных подходов. Нельзя согласиться с позицией национал-радикалов, которые сводят идеологию белорусской государственности не просто к идее воссоздания архаических политических структур, а добиваются создания едва ли не любой ценой моноэтнического государства. В своей политике белорусские национал-радикалы, как свидетельствует опыт ряда бывших республик Советского Союза, стремятся вытеснить из общественной жизни представителей других национальностей, ограничить их в политических правах. Они также пытаются определить, какие формы социальной жизни соответствуют «подлинно» белорусским, а какие - нет. В их трактовке национальная идентичность Беларуси, как «государства-нации», зациклена на этническом самолюбовании, на поиске врагов, на отрицании единства исторических путей развития восточных славян, на основе которых сформировались русский, белорусский и украинский народы. Представление о Беларуси, как исключительно «едином национальном государстве» (а именно эта ментальность доминирует в среде определенной части белорусской политической и культурной элиты), лишает ее как внутреннего, так и геополитического измерения. В такой системе координат само понятие «Беларусь» мировым сообществом понимается как синоним «окраины», «буфера», «лимитрофа» - несамостоятельной периферийной зоной между самостоятельными цивилизациями.

В идеологии национал-радикалов заложена потенциальная возможность превращения национального государства в тоталитарное государство. Национал-радикалы все больше и больше склоняются к построению этнократического «белорусского» государства. Данная идеология, безусловно, носит утопический характер, и реализация ее установок маловероятна.

Несостоятельность третьей посылки лежит на поверхности: Беларусь никогда этнокультурно не принадлежала Западной Европе, она сформировалась как этнокультурная общность и страна в лоне восточно-христианской православной цивилизации и в евразийском геополитическом пространстве. И ничьи субъективные устремления не могут отменить этих реалий. Как не смогло их отменить 300-летнее политическое господство католического польско-литовского государства над белорусскими землями. Даже страны Центральной Европы, сама Польша и Восточная Германия всегда воспринимались на Западе лишь как окраина западно-христианского мира и никогда не почитались там до конца своими, им никогда не удавалось, вплоть до нынешнего времени, вполне интегрироваться с Западной Европой, несмотря на цивилизационное родство. В Западной Европе собственные многовековые культурные традиции, выросшие на ее уникальной и неповторимой почве, что исключает их простое заимствование. Не говоря уже о традиционно высоких затратах на образование, которые другие регионы не могут и в обозримой исторической перспективе не смогут себе позволить по чисто экономическим причинам. Можно и нужно учитывать опыт Западной Европы, но уподобиться ей нельзя. Даже в североамериканском обществе, созданном эмигрантами из Западной Европы, повторить ее опыт оказалось невозможным. В конце концов, там сложилось собственное национально-культурное пространство, не менее отличное от Западной Европы, чем от Европы Восточной.

В связи с этим вывод очевиден - идея использования западноевропейского опыта в государственном строительстве, в становлении политической системы Беларуси, в совершенствовании других общественных структур сама тоже носит утопический характер. При этом представители либерал-демократического движения, как либерал-радикалы, игнорируют собственный исторический опыт белорусского народа, в том числе опыт становления и развития государственности Беларуси. Особенно ими отрицается какое-либо позитивное значение развития белорусской государственности в современных условиях. Стремясь воплотить абстрактную либерально-демократическую модель общественного устройства, они фактически призывают белорусский народ встать на путь радикального разрыва со своим прошлым, со всем, что создано народом за сотни лет своего исторического развития.

Адрианопольский Мир
Пытаясь предотвратить взятие русскими войсками Константинополя, султан Махмуд II просил мира, санкционировав начало переговоров в Адрианополе. Переговоры шли трудно. Султан приказал анатолийскому Осман – паше развернуть на Кавказе против войск Паскевича военную операцию и нанести им поражение, чтобы русские уполномоченные в Адрианополе ...

Военная реформа
Поражение России в русско-японской войне 1904-1905 гг. наглядно продемонстрировало необходимость скорейших преобразований в армии. Можно выделить три направления военной политики: упорядочение принципов комплектования вооруженных сил, их перевооружение, строительство необходимой инфраструктуры. В годы столыпинских реформ был разработан ...

Эсеры в период Февральской и Октябрьской революций
С началом первой мировой войны социалисты-революционеры раскололись (аналогично РСДРП) на три течения: оборонческое, центристское и пораженческое (интернационалистское), в ряде случаев сотрудничавшее с большевиками. Эсеры после победы Зревральской революции добровольно уступили первенство меньшевикам. Для этого было несколько причин: - ...