"

Настоящая литература может быть только там,

где ее делают не исполнительные,

благонадежные чиновники,

а безумцы, еретики, отшельники, мечтатели,

бунтари, скептики.

А если писатель должен быть благоразумным,

должен быть сегодня - полезным,

не может хлестать всех как Свифт,

не может улыбаться над всеми как Анатоль Франс,

тогда нет литературы бронзовой,

а есть только бумажная,

которую читают сегодня

и в которую завтра завертывают глиняное мыло"

Е. Замятин "Я боюсь"

Луи де Рувруа герцог де Сен-Симон жил в эпоху абсолютизма и тирании, когда "поэзия жизни" была главным пунктом государственной политики[17], особенно когда никакие выдающиеся способности не выделяются в человеке, а заниматься чем-то надо.

Своей "истинной" целью Сен-Симон поставил себе написание так называемой "правды" о "ежедневном и ежечасном механизме" придворной жизни. Говорить правду во времена абсолютной лжи уже революционный факт, чего не скажешь о Луи. Для Сен-Симона всегда находилось логическое объяснение происходившим событиям, даже если их приходилось придумывать. Хотя это представляется весьма сомнительным - его целью скорее было ополчение на не принявших его людей, в частности Людовика, как на корень всех зол в его жизни. Но в этом мире лишь оригиналы в ходу, поэтому Сен-Симон противопоставляет себя официальным историкам короля (а всё потому, что таковым у него стать не получилось, хотя очень хотелось, но признать это было ни в коем случае нельзя), пытавшимся создать эпос о "самом порядочном человеке королевства" и "самом блистательном правлении"[18] со времён античных героев, хотя кто, скажите мне, безгрешен в этом мире, в особенности во Франции?

Этот его импульс "мемуариста", которым возомнил себя Сен-Симон, легко объясняется личной обидой на Людовика, которую он не сможет забыть в течение всего своего существования (ибо жизнью "это" я назвать никак не могу), на короля, продвигавшего гибкое третье сословие в ущерб непокорной знати, и историческим самосознанием личности, ответственной перед будущими поколениями[19]. И, как и его предшественники, Сен-Симон обратился к мемуарному жанру с намёком на оригинальность.

Двоякая ценность мемуаров может быть объяснена очень просто: исторически - это свидетельство о конце царствования Людовика XIV и периоде Регентства, литературно - это произведение с необычным для того времени стилем, на поверхности которого - вроде бы и описание личностей и судеб, но на деле - скрытые и нереализованные мотивы и желания, довольно приземлённые и предсказуемые (делать открытия - это наука, делать вид, что делаешь открытия - это искусство, которым Сен-Симон под конец своей жизни научился владеть в идеале).

Автор сам становился свидетелем, а зачастую и активным участником описанных им как военных кампаний, так и событий придворной жизни, был лично знаком с подавляющим большинством упоминаемых им монархов, аристократов, священнослужителей, политических деятелей, писателей, художников и других примечательных личностей, игравших хоть сколько-нибудь заметную роль во Франции конца XVII - начала XVIII века, и хоть сколько-нибудь уделявших внимание личности "мемуариста".

В самих мемуарах автор скорее строит казни "неверных", упоение собой сопровождается закусыванием другими, что скрывается под маской так называемого "неповторимого стиля, тонкой иронией и точёными характеристиками", как это теперь принято считать в нашей литературе.

И никто не обращает внимание на то, насколько большое удовольствие получает Сен-Симон (в перерывах между закусыванием), описывая ту или иную личность, умело вставляя в нужные места уколы, упрёки. Свою обиду.

Перед взором читателя раскрываются тайные пружины внутренней и внешней политики французского королевского двора и ряда европейских держав, но опять же всё это происходит в воспалённом сознании Сен-Симона, поэтому всё написанное должно подвергаться жёсткой критике и анализу. Поистине - самое прочное на земле - глупость, её можно вбить даже в чугунную голову.

Сравнительный анализ экономической политики США и СССР 1947–1973 годов
Победа Советского Союза в Отечественной войне была бы немыслима без самоотверженного титанического труда рабочих и крестьян, инженеров и конструкторов, полной самоотдачи ведущих деятелей науки и культуры, мобилизовывавших советский народ на разгром агрессора. С 1943 г. начался общий подъем производства. Заметно возросли национальный дох ...

Переход к политическим стачкам и демонстрациям
Начало XX столетия ознаменовалось в России новым мощным подъемом рабочего движения, вызванного экономическим кризисом и ухудшением положения рабочих, ростом безработицы. Этот подъем продолжался вплоть до революции 1905-1907 гг. Основной формой борьбы становились не экономические, а политические стачки и демонстрации; рабочие выступали н ...

Археологические культуры скифов, савроматов и саков
В середине I тысячелетия до н. э. в эпоху раннего железного века и степях современной Украины, Поволжья, Приуралья, Казахстана и Южной Сибири – от Дуная на западе до Забайкалья и плато Ордос (Северо-Восточный Китай) на востоке – сложились культуры так называемого скифо-сибирского мира. На обширной территории степей в раннем железном ве ...