По-видимому, причина этого не только и не столько в том, что другие битвы хуже и менее подробно описаны, сколько в стратегических последствиях этого сражения. Аргенторат продемонстрировал, что в правильном бою, в котором удалось победить Деценция, при грамотном командовании римляне пока еще намного сильнее германцев, закрепить же за собой какие-либо имперские территории без разгрома крупных сил римлян было невозможно. Это замечание не относится только к Декуматским полям и Дакии, которая вообще всегда была анклавом в варварском мире, а не чисто имперской территорией[130]. По эффекту, произведенному среди прирейнских германцев битвой при Аргенторате, она сравнима с результатами войн Константина Великого против готов в начале 330-х гг. У Аммиана имеется масса свидетельств о том, что в 357–360-х гг. Юлиан принимает в римское подданство целый ряд варварских племен по обоим берегам Рейна[131]. Это указывает на то, что по примеру готов большая часть аламаннов и франков перешла от попыток переселения на запад к закреплению на имеющихся землях и их обороне от возможных претендентов, мигрирующих из глубины Барбарикума. Такая политика делала их естественными союзниками Империи. Сходство дополняет и то, что Юлиан позволяет части франков оставить за собой те земли в Империи, которые они уже заселили, что имело для судьбы этого племени большие последствия[132]. Таким образом, и на Рейне созрели условия для того, чтобы постепенно включать в систему Империи варваров, предоставляя земли в Галлии тем, кто был готов защищать Империю и довольствоваться полученным. Такая политика была рассчитана на длительный мир между Барбарикумом и Романией, при сохранении военного престижа Империи среди германцев. Начиная с этого времени, франки компактно заселяют Токcандрию и другие области в левобережье нижнего Рейна, что позволило им впоследствии не раствориться в массе галло-римлян[133], а создать самое мощное из всех варварских королевств государство.

В конце 350-х гг. Констанций II продемонстрировал, какая участь постигнет всех поселенных на земли Империи, если они осмелятся изменить своим обязательствам и присоединиться к своим независимым сородичам в их грабежах имперских земель. Большая часть сарматов, получивших земли от Константина Великого в Паннонии, была перебита и выселена после боев за Дунай, так как они участвовали в грабежах вместе со свободными сарматами. Освободившиеся земли достались сохранившим верность сарматам и тайфалам из готского племенного союза[134], которые помогали римским войскам в подавлении сарматского мятежа[135].

Отличие рейнского участка римско-германского фронта от дунайского, несмотря на упомянутые сходные процессы, выяснилось достаточно быстро. Путь к высоким командным постам в римской армии представителям аламаннской и франкской знати был открыт мирным договором с этими племенами Константа в 342 г.[136] Учитывая, что лучшие имперские военные кадры постоянно отправлялись на Восток, как это было с магистром пехоты Урзицином, который был возвращен с пол-дороги обратно на персидский фронт[137], на Западе необходимое преобладание и даже равновесие между командирами-германцами и римлянами было потеряно. Еще более усугубило ситуацию противостояние между Юлианом и Констанцием в 360–361 гг., когда многие имперские высшие чиновники остались на стороне последнего[138], и Юлиан был вынужден опираться на свои кельто-германские войска, возвышая, естественно, их командиров в противовес старым чиновникам и полководцам. Затем Юлиан забрал с собой лучшие войска Запада вместе с их германскими командующими в персидский поход, что позволило германцам (магистру конницы Дагалайфу) не только присутствовать, но и высказывать свое отдельное мнение на военном совете в феврале 364 г.[139]

Указ о престолонаследии.
Сын Пeтpа и Евдокии Лопухиной царевич Алексей вырос набожным, скрытным, нерешительным человеком. Он так и не сумел стать соратником отца, ориентируясь на круги бояр, близких к матери и не принимавших резкой, насильственной ломки устоявшихся дедовских традиций: В ответ на упреки отца в лени, злом и упрямом нраве и его требование немедлен ...

Михаил Илларионович Кутузов - полководец и дипломат
Анализ громадной, очень сложной исторической фигуры Кутузова иной раз тонет в пестрой массе фактов, рисующих войну 1812 г. в целом. Фигура Кутузова при этом если и не скрадывается вовсе, то иногда бледнеет, черты его как бы расплываются. Кутузов был русским героем, великим патриотом, великим полководцем, что известно всем, и великим дип ...

Российско-германские отношения в 1917 г.. Революционные события в России и положение дел на Восточном фронте
Февральская революция 1917г. в России оказала серьезное влияние на положение дел на Восточном фронте. Одним из следствий революции стало стремительное ухудшение боеспособности русской армии. Русский солдат по-своему понимал задачи революции и, приходя к соответствующим выводам, был склонен сложить оружие и вернуться домой. В своих «Вос ...