Несмотря на увеличение роли океанской торговли, экспортно-импортные операции левантийских портов благодаря работам исследователей Турции «новой волны» по-прежнему привлекают пристальное внимание исследователей.

На первый взгляд сдвиги, происходившие в левантийской торговле в XVIII в., вполне подтверждают эту гипотезу. Уже в первые десятилетия вывоз сырья для французских мануфактур составлял ¾ ежегодного импорта Франции (13,5 млн. ливров из 18 млн.). С учетом же продовольствия (2,6 млн. ливров) удельный вес сельскохозяйственной продукции в закупках французских купцов оказывался еще выше. На протяжении столетия вывоз хлопка во Францию вырос по стоимостным показателям в 14 раз, шерсти – в 4 раза, масел – в 5 раз, а вот шелковой пряжи – лишь в 2 раза. К 1730 г. французы прекратили закупать ткани из тифтика (мохера), резко сократились закупки шелковых и хлопчатобумажных тканей. В 1729 г. французский посол Вильнёв писал: «Уже сейчас, вместо того чтобы привозить из Константинополя крашеные холсты, начали доставлять сюда ткани, выделанные в Марселе, и если добиться лучшего их качества, то можно будет отказаться от закупок в Турции и ограничить нашу торговлю в Леванте покупкой хлопка».

Усилия представителей западноевропейских держав по реорганизации левантийской торговли дали свои результаты. Если в XIV–XVI вв. сбыт продуктов земледелия занимал второстепенное место в ее общем объеме, существенно уступая реэкспорту товаров с Востока, а также вывозу изделий местного ремесленного производства, то в XVIII в. владения османских султанов превратились в источник сельскохозяйственного сырья, а также зерна для европейских стран.

Ожесточенная борьба, развернувшаяся в конце XVII – начале XVIII в. между Англией, Голландией и Францией за преимущество в поставках сукна в Османскую империю, показала, что левантийский рынок был важен западным странам и для сбыта продукции своих мануфактур. Так, венецианцы, занимавшие долгое время второе место по объему торговых сделок, экспортировали шелковые и парчовые ткани, стекло, бумагу; голландцы – сукна, металлические изделия; англичане – одежду, олово, свинец, часы, кожи.

Если исходить из целей, которые ставили перед собой европейские партнеры по левантийской торговле, нетрудно прийти к тем же выводам, которые сделали турецкие и западные исследователи 70-х годов. Однако нельзя не заметить, что при подобном подходе не учитывается позиция другой, османской стороны; по-существу, лишь предполагается ее готовность подчиниться диктату западных торговых компаний.

На деле же условия, в которых действовали эти компании в XVIII в., исключали возможность диктата. Хотя европейские коммерсанты располагали рядом важных привилегий, ставивших их в более выгодное положение по сравнению с местным купечеством, они оставались фактически отрезанными от внутреннего рынка в силу слабого знания языка и местных условий, отсутствия хороших и безопасных средств сообщений и вынуждены были во всем полагаться на представителей левантийского торгово-ростовщического капитала, выступавших в качестве посредников между иностранными купеческими домами и непосредственными производителями и потребителями во внутренних районах империи. Именно посредники определяли цены на европейские товары, поступавшие на османские рынки, через них же закупалась местная продукция для вывоза во Францию и другие страны Европы. Естественно, что эти лица («меклеры» в русских дипломатических донесениях) и получали основную прибыль от проводимых операций.

Ранее уже отмечалась и другая особенность левантийской торговли XVIII в. – ограниченность объема европейских экспортных товаров, не способных поэтому оказать разрушительное влияние на состояние ремесленного производства империи. По мнению такого серьезного наблюдателя, как К-Ф. Вольней, воздействие европейского экспорта наиболее сильно ощутил Египет. Тем не менее и в последние десятилетия XVIII в. в общем объеме египетских торговых операций на долю восточной торговли приходилось 36% их стоимости, на долю связей с другими провинциями империи – 50%, европейская же торговля составляла лишь 14%. О значении связей Египта с Европой можно судить и по другому показателю – контрактам французских капитанов, обслуживавших торговые операции по Средиземному морю. Из 894 контрактов, заключенных в Александрии в 1754–1767 гг., 385 (43,1%) приходилось на рейсы к портам Анатолии, 109 (12,2%) – к Стамбулу, 112 (12,6%) – в страны Северной Африки, 200 (22,4%) – к берегам Греции, 60 (5.6%) – к Сирии и Кипру и лишь 23 (2,5%) – в Европу.

Христианское миссионерство в VII-VIII веках
Еще в конце IV века после эдиктов Константина I и Феодосия I большинство населения Римской империи хотя бы формально стало христианским. Многочисленные контакты германских племен с галло-римским населением, а также знакомство с их порядками и культурой приводили к изменениям во многих сферах жизни и самих германцев. Тогда же среди них с ...

Полтавское сражение 27 июня (8 июля) 1709 года
В спорах о том, когда именно следует праздновать День Российской армии, многие склоняются к мысли, что этой датой могла бы быть и годовщина Полтавской битвы. Ведь регулярная наша армия появилась только при Петре Великом, а Полтава явилась самой громкой и самой славной ее победой, предопределившей исход долгой Северной войны. Кампания, н ...

Служба в Петербурге при Александре Александровиче
В 1888г. Витте имел случай особенно отличиться перед самим Императором. Но из-за своей принципиальности случаем этим не воспользовался… Государь должен был проезжать по его дороге. Витте получил из Петербурга расписание движения царских поездов. Согласно этому расписанию, скорость была чрезмерная, рискованная. Витте отказался ему следов ...