Когда грянула Великая Октябрьская социалистическая революция, в России среди деятелей университетской науки было немного людей, которые подобно К. Тимирязеву, замечательному естествоиспытателю и мыслителю, сразу, решительно и сознательно встали бы на сторону победившего пролетариата и трудящегося крестьянства. Е.В. Тарле не был в их числе. Не являясь сторонником революционного марксизма, не знакомый с ленинизмом, он первое время находился в состоянии некоторого смятения, а его творчество как бы вступило в полосу кризиса. Замечательный и всегда деятельный исследователь, блестящий публицист, он в течение нескольких лет после революции не мог найти ни одной крупной темы, достойной разработки, а в течение 1920 г.— единственный случай в его биографии — он вообще ничего не публикует, если не считать текста лекции на тему «Национальный архив в Париже».

В 1921 г. Е.В. Тарле избирается членом-корреспондентом Академии наук СССР, и последующие несколько лет продолжают быть для него годами большой внутренней работы, колебаний и исканий, когда он то пытается понять смысл и величие событий, происходящих в России, сопоставляя их с событиями буржуазной революции XVIII в. во Франции, то публикует исторические статьи и подборки документов, столь тенденциозные, что, нет сомнения, он и сам впоследствии никогда не счел бы возможным их переиздать. В те годы Е.В. Тарле никак не предполагал, что именно тогда, когда он, преодолев внутренние смятения и сомнения, окончательно встанет в ряды деятелей новой, социалистической культуры, именно тогда в его жизни начнется большая, самая счастливая полоса: его творчество, обогащенное новым идейно-политическим содержанием и отданное служению народу, расцветет с новой силой, приобретет новый смысл и получит признание самых широких кругов советского народа.

Внутренний кризис преодолевался медленно, но все же преодолевался. Теперь, обозревая труды Е.В. Тарле первых послереволюционных лет, можно почти наглядно проследить, каковы были те проблемы, на разработке которых совершился новый взлет его творчества в советский период. Находясь под свежим впечатлением мировой империалистической войны 1914— 1918 гг., стремясь осмыслить ее результаты, возмущенный Версальским империалистическим миром, в системе которого, как он понимал, уже была заложена и тлела опасность новой империалистической войны, он обратился к изучению самых актуальных, самых жгучих проблем международной жизни.

В 1922 г. он публикует небольшую работу «Три катастрофы»[14], в которой проводит интересное сопоставление Версаль ского мира с Тильзитским и Вестфальским. Тут сказался историк и публицист одновременно. Вслед за этим появляются его несколько статей по дипломатической истории нового времени. В кратком популярном очерке он стремится дан. широкому читателю общее представление об исторических судьбах Европы на протяжении столетия — от Венского конгресса до Версальского мира. Он откликается на самые последние события в международной жизни Европы, стремится дать историческую оценку событиям, связанным с политикой французского империализма, направленной к расчленению Германии путем захвата Рура, событиям, происшедшим в Германии в связи с рурским кризисом, и многим другим. Одновременно он интенсивно занимается изучением новых документов, извлекаемых из советских архивов, по истории международных отношений в период первой мировой войны и ее подготовки. Работая в «Библиотеке великой войны», в Венсенском замке (близ Парижа), где была собрана огромная литература источников по истории первой мировой войны и послевоенного периода, он задумал написать очерки (в нескольких частях) но истории Европы на протяжении от 70-х годов XIX в. до последнего времени (т. е. 1928 г.) и отдельную монографию по истории рабочего движения во время мировой войны 1914 — 1918 гг. Полностью осуществить эту задачу ему не довелось, но и то, что было сделано, являлось большим вкладом в советскую историческую науку: его труд «Европа в эпоху империализма 1871 — 1919 гг.» является обобщением огромного фактического материала о первой мировой империалистической войне, ее исторических корнях и зловещих итогах.

Кавказская война. Война или «народно-освободительное движение?
Эта война длилась более сороков пяти лет. И даже войной-то назвать её нельзя. Скорее, "Кавказская война" — это просто географическое определение. Если войной называть то, когда люди стреляют друг в друга, то это была война. Но это — восстание или, кому больше нравится, народное движение. Однако факт остаётся фактом — горцы вос ...

Восстание на Сенатской площади
Так как в среде заговорщиков не было единства, то и планов было множество. Более умеренные предполагали переворот к 1840 годам, чтобы успеть подготовить общественное мнение, разработать единую программу, то есть подготовиться наилучшим образом. Вероятно, ратующие за подобный путь участники, или реально смотрели на окружающую действитель ...

Симптомы болезни: разломы и трещины
Наиболее очевидным разломом Четвертой державы является раскол ее социально-политического пространства на Запад и Восток. Достаточно вспомнить о результатах президентских выборов 1994 г., когда граждане Украины к востоку от Днепра во втором туре поддержали Леонида Кучму, а на Правобережье и Западе голосовали преимущественно за Леонида Кр ...