После разоблачения Е.Ф. Азефа появилось множество публицистических работ, лейтмотивом которых стала гиперболизация отталкивающих черт внешности и характера бывшего руководителя БО: мерзкое лицо, одутловатость, низменные вкусы, наглость, грубость, необразованность. ГА. Лопатин считал Е.Ф. Азефа человеком, сознательно выбравшим «себе профессию полицейского агента, точно так же, как люди выбирают себе профессию врача, адвоката и т.п. Это практический еврей, почуявший, где можно хорошо заработать, и выбравший себе такую профессию». Б.В. Савинков находил во всех действиях Е.Ф. Азефа лишь «трусость и алчность», отрицая в нем всякое сочувствие к революционному движению. М.М. Мельников определял его как «революционное негодяйство», морально еще более ужасное, «чем простое провокаторство, не осложненное революционными целями». Для бывших партийцев вера в гений Е.Ф. Азефа доходила до сакрализации. В.Л. Бурцев во время своего сенсационного разоблачения говорил: «Я не знаю в русском революционном движении ни одного более блестящего имени, чем Азеф. Его имя и деятельность более блестящи, чем имена и деятельность Желябова, Созонова, Гершуни, но только при одном условии, если он честный революционер». В.М. Зензинов утверждал: «не будь Азеф провокатором, то это был бы по-прежнему первый и лучший боевик». Общепризнанно, что разоблачение Е.Ф. Азефа привело ПСР к столь ощутимому моральному кризису, после которого она так и не смогла восстановиться. По замечанию А.В. Амфитеатрова, «как только грязь жульничества брызнула на чистую репутацию террора, он умер». Резко увеличился отток из ПСР, от участия в революционной работе отказались бывшие непримиримые террористы (например, П.В. Карпович), произошел ряд самоубийств (например, Белла Лапина), руководители партии брались под подозрение в провокаторстве (например, В.М. Чернов). Потрясение было столь сильное, что и по прошествии десятилетий бывшие партийцы вновь и вновь обращались к фигуре Е.Ф. Азефа.

По горячим событиям азефского дела в 1909 г. русским эмигрантом Г. Зильбером и французским социалистом Ж. Ланге была написана книга «Террористы и провокаторы». Ее ценность заключалась в том, что авторы получали свидетельства от непосредственных участников событий. Вместе с тем на этом первом опыте исторического осмысления феномена провока-торства в революционном движении, безусловно, сказалась аберрация, обусловленная близостью тех событий. Для Е.Ф. Азефа, в частности, были избраны преднамеренно гротескные характеристики. Оскорбление его, подлинное или вымышленное, школьными сверстниками - «толстая свинья», предопределяло негативный стереотип восприятия читателями лидера Боевой организации.

Николоай Платонович Карабчевский
В блистательном ряду таких адвокатов, как В. Д. Спасович и Д. В. Стасов, Ф. Н. Плевако и П. А. Александров, С. А. Андре­ев­ский и А. И. Урусов, В. Н. Герард и В. И. Танеев, Л. А. Куперник и П. А. По­техин, А. Н. Турчанинов и А. Я. Пассовер, О. О. Грузенберг и П. Н. Ма­лянтович, А. С. Зарудный и Н. К. Муравьев, опыт которых мог бы служит ...

История партии эсеров. От "Народной воли" (народничество) к социал-революционерам: унаследование тактики индивидуального террора
Политическая партия - это организованная группа единомышленников, представляющая интересы части народа и ставящая своей целью их реализацию путём завоевания государственной власти или участия в её осуществлении. Все политические партии начала XX века в соответствии с их видением будущего России можно разделить на три группы: социалистич ...

Строительство заводов.
Наибольшие сдвиги произошли в области промышленности. К концу XVII в. в стране насчитывалось около 30 мануфактур. B годы Петровского правления их стало более 100),которые историки насчитывают 200 манyфактyр). Наряду с Москвой и прилегающими к ней губерниями Нечерноземного: центра cклaдывaлись два новых промышленных района: Урал и Петерб ...